Перейти к содержимому


marel1968

Регистрация: 11 Авг 2011
Offline Активность: 02 Апр 2019 01:19
*****

Мои сообщения

В теме: 23 СТРЕЛКОВАЯ ДИВИЗИЯ

01 Апрель 2019 - 23:42

Здравствуйте ! Мой дед , Заев Иван Романович 21.08.1904 г.р. призванный Выборгским РВК г. Ленинграда в июне 1941 г. Воевал в 89 сп 23 сд в звании политрука . Погиб , по данным Центрального архива МО , 28.03.1942 г. около д. Белый (вероятно имеется ввиду д. Бель 1 или Бель 2 ) Молвотицкого р-на Ленинградской области ( ныне Новгородской области )  . В списках захороненых в братской могиле в с.Молвотицы , выложенных в интернете, красноармейцев не значится . Может в интернете списки не полные? У кого есть возможность поискать там , помогите найти !

Здравствуйте Вячеслав!

Для официального увековечивания имени своего деда на БМ, Вам нужно отправить запрос в РВК Новгородской области, а также в администрацию Молвотицкого р-на

http://molvoticiadm....ahoroneniy.html

а вот для того чтобы выяснить действительную обстановку с поднятием и перезахоронением солдат Вам надо связаться с поисковиками, работающими в том р-не. начните отсюда - http://www.pomnivoinu.ru/card/290947/

http://www.pomnivoinu.ru/home/tag/50/

поисковики либо ответят Вам на вопрос: - были ли перезахоронения с тех мест, либо отправят Вас к нужным отрядам.


В теме: Где искать сведения о бывших военнопленных

29 Март 2019 - 20:00

Международная служба розыска (ITS)
Grosse Allee 5 - 9 34454 Бад-Арольсен
телефон: + 49-5691-629-0
факс: + 49-5691-629-501
 
 
МСР – это архив и Центр документации, в котором хранятся оригиналы документов и информации
о национал-социалистическом преследовании, а также документация об освобождённых
выживших. На основании более 30 миллионов документов, в которых содержатся информации на
свыше 17,5 миллионов отдельных лиц, выдаются справки о преследовании, заключении и
принудительной работе во время Второй мировой войны, а также о помощи союзников после
войны и эмиграции. Важный фонд на сегодняшний день также составляют запросы, поступившие
в МСР в последние семь десятилетий, а также находящиеся на хранении так называемые T/Dакты (документация по розыску). В этих актах содержится документация о том, как миллионы
людей после войны с помощью МСР разыскивали своих родных и друзей. Эти T/D-акты также
используют при розыске документов и составлении справок.
О следующих группах жертв МСР предоставляет справки:
• Люди всех национальностей, содержавшиеся в заключении в концентрационных лагерях,
гетто, рабочих лагерях и тюрьмах гестапо между 1933 и 1945 гг.
• Люди, угнанные на территорию бывшего рейха и вынужденные выполнять
принудительный труд.
• Displaced Persons (DPs) – перемещённые лица, взятые под защиту Международными
организациями помощи беженцам после освобождения и во многих случаях
эмигрировавшие с их помощью.
 
• Дети, которым после освобождения было меньше 18 лет, относившиеся к группам
преследовавшихся.
• Советские военнопленные и интернированные итальянские военные, а также другие
военнопленные, депортированные в концентрационные лагеря и принуждённые к
подневольному труду.
Несмотря на огромную обширность документальных фондов МСР, коллекция документов
представлена не в полном объёме. Большая часть документов, которые могли бы явиться
доказательством мер принуждения, террора и истребления со стороны национал-социалистов в
оккупированной Европе, к окончанию Второй мировой войны была сознательно уничтожена
самими нацистами. Другая значительная часть административных актов и документов,
составленных учреждениями национал-социалистического государства и оккупационным
управлением, была утеряна в последние месяцы войны в результате хаоса, уничтожена или взята
союзниками в качестве трофея. Документальные фонды, перешедшие после окончания Второй
мировой войны в различные архивы Европы и мира, позднее лишь частично были переданы на
хранение в МСР, или МСР сама организовывала сбор оригинальных документов или их копий.
МСР не имеет документов на военнопленных, не использовавшихся на принудительных
работах, а также об участи и пребывании служащих вермахта. Люди, которые вследствие
поражения национал-социалистической Германии бежали или были изгнаны, также не
относятся к группе лиц, по которым МСР имеет информации.
О наличии документов на военнопленных можно справиться в Федеральном архиве
Германии, отдел Немецкой справочной службы вермахтa ВАСт/WASt:
Bundesarchiv
Abteilung personenbezogene Auskünfte
zum Ersten und Zweiten Weltkrieg
Eichborndamm 179,
13403 BERLIN (Reinickendorf)
BUNDESREPUBLIK DEUTSCHLAND
Telefon: +49 (0)30 41904-440
Telefax: +49 (0)30 41904-100
E-Mail: poststelle-pa@bundesarchiv.de
Internet: www.dd-wast.de
А проще заполнить формуляр запроса по ссылке:
Сколько стоит справка МСР?
МСР абсолютно бесплатно предоставляет справки членам семей, обращающихся за
информацией о судьбе родственника или желающих установить контакт с родными. Для запросов
на проведение исследований МСР взимает плату за высылаемые копии оригинальных
документов. Положение о сборах Вы сможете найти на нашей странице в
Интернетe: www.its-arolsen.org
 
 
Какие ещё организации могут помочь в поисках?
Документы, находящиеся на хранении в архиве МСР, находятся в виде цифровых копий также в
следующих партнёрских организациях:
• Бельгия: Государственный архив Бельгии, Брюссель
• Франция: Национальный архив, Пьеррефит сюр-Сен
• Израиль: Яд Вашем, Иерусалим
• Люксембург: Информационно-исследовательский центр истории Сопротивления,
Люксембург
• Польша: Институт национальной памяти (ИНП), Варшава
• США: Американский Мемориальный музей Холокоста, Вашингтон
• Великобритания: Библиотека Винера, Лондон
В продолжении поиска по выяснению участи преследовавшихся нацистским режимом или
конкретных мест заключения могут помочь мемориалы в местах нахождения бывших
концентрационных лагерей и лагерей военнопленных, а также различные местные организации по
вопросам преследовавшихся нацизмом и государственные архивы. В случае подачи запроса в
другие организации для облегчения и упрощения процедуры обработки запроса просим
указывать, что справка из МСР Вами уже получена. В настоящее время МСР работает над
составлением международного каталога, включающего полезные ссылки с адресами и контактами
для дальнейших поисков и запросов по выяснению участи пострадавших, который вскоре
появится на нашей странице в Интернете (www.its-arolsen.org). 
 
Какая инстанция может провести необходимое засвидетельствование?
Если Вам потребуется засвидетельствование случая смерти в бывших немецких
концентрационных лагерях на основе имеющихся в МСР документов, пожалуйста, обратитесь в
особый отдел ЗАГСа г. Бад Арользен по адресу:
 Stadt Bad Arolsen Teл.: +495691801183
 Sonderstandesamt Факс.: +495691892892
 Große Allee 26 E-Mail. Sonderstandesamt@Bad-Arolsen.de
 34454 BAD AROLSEN
 BUNDESREPUBLIK DEUTSCHLAND
Особый отдел ЗАГСа дальнейшими документами и информациями не располагает.
Какая организация может помочь относительно компенсации, пенсии и других
имущественных вопросов?
В прошлые десятилетия во многих случаях, исчислявшихся тысячами, МСР на основе своих
документальных фондов предоставляла справки о нахождении в заключении и на
принудительных работах, помогая тем самым в решении вопроса о выплате компенсации. Сама
МСР не является ведомством по назначению и выплате компенсации.
Если в ходе обработки Вашего запроса будет установлено, что речь идёт о прежнем деле,
связанным с компенсацией, мы высылаем Вам все имеющиеся у нас документы относительно
этого и рекомендуем для обращения компетентную организацию. По возникающим сегодня
вопросам компенсации пострадавшим от национал-социалистического бесправия или другим
имущественным вопросам обращайтесь, пожалуйста, в справочную службу Федеральной
финансовой дирекции «Вест». Справку Вы получите по следующему адресу:
Generalzolldirektion in Köln
Referat Zentrale Auskunftsstelle zur Wiedergutmachung
nationalsozialistischen Unrechts
Neusser Straße 159
50733 Köln
Tel. +49 221/379930
Tel. +49 221/37993413
Fax: +49 221/37993742
E-Mail: heinz.langkau@zoll.bund.de
Источники/документы
Откуда появились документы, хранящиеся в архиве МСР?
Большая часть документов поступила из бывших концентрационных лагерей. Речь здесь идёт о
документах, составленных самими преступниками для учёта своих преступных действий или
«самоуправлениями» узников. Также здесь находятся документы со времён Второй мировой
войны, составленные различными немецкими административными инстанциями или
оккупационными управлениями. Во всех этих документах следует обращать внимание на то, что
речь идёт о документальном материале, составленном на жертв и, в определённой степени, на
языке, выражающем презрение к этой категории лиц. Особенно это показывают документы из
концентрационных лагерей, как унизительно узники были подвержены расистской категоризации,
носящей оскорбительный характер, и как одновременно с этим нацисты пытались замаскировать
преступления с помощью определённых языковых приёмов. 
 
Документы, появившиеся после освобождения и окончания Второй мировой войны, получены
прежде всего от организаций союзных вооруженных сил и международных организаций по
оказанию помощи, а также от вновь заработавшей немецкой администрации. Эти документальные
материалы возникли при относительно тяжёлых условиях, связанных с плохим материальным
положением (нехватка бумаги и канцелярских товаров), что сказывалось на процессе
регистрации. Различные организации были вынуждены за короткий срок зарегистрировать
миллионы людей. Поэтому документы составлены на различных языках и внешне сильно
отличаются.
Составленные непосредственно Международной Службой Розыска T/D-акты состоят из запросов
заявителей, переписки МСР с внешними организациями и полученных от них ответов, а также
справок МСР, адресованных заявителям. Они различаются по объёму, информационному
содержанию и языку. В прошлом в связи с различными правовыми положениями МСР была
сильно ограничена в вопросах передачи информаций, находящихся в T/D-актах на
разыскиваемые лица, а также самих заявителей. Эти информации подлежат неразглашению на
срок, составляющий 25 лет. В случаях, когда имеются веские причины, этот срок может быть
сокращён.
Почему данные на одного и того же человека в документах записаны по-разному?
Очень редко данные в документы вносились самими пострадавшими лицами. Почти все
документы во время Второй мировой войны составлялись в концентрационных лагерях
немецкими властями или представителями оккупационного управления на основании устных
показаний или копий других документов. Таким образом возникали различные варианты
написания имён и фамилий, которые зависели от степени образованности и знания языка
писарей. Из них часто создавались шаблоны, которые снова переходили в другие документы и
снова переписывались, в результате чего в написании часто возникали отклонения. Подобное
происходило и с документами, появившимися сразу после окончания Второй мировой войны.
Также и здесь во многих случаях записи производились на слух или были сделаны дубликаты и
копии с неразборчивым почерком или шаблоны. В некоторых случаях пострадавшие лица сами
называли себя другими именами или указывали иные данные о рождении. Причины здесь могут
быть различными и они зависят от места и времени. Многим изменённые данные о личности или
в дате рождения помогли выжить. После войны эти люди часто оставляли за собой изменённые
имена и остальные данные и продолжали с этим жить. На сегодняшний день нам не
представляется возможным проверить, при каких обстоятельствах тогда в конкретных случаях
были сделаны описки, или воссоздать картину исторических событий.
Вносить исправления в документы, представляющие важные подлинники огромного
исторического значения, по просьбе заявителей, к сожалению, мы не можем.
Насколько достоверными являются сведения в документах, например, касающиеся
данных о смерти и причинах смерти в концентрационных лагерях?
Так как большинство документов было составлено на основании устных показаний и копий,
наряду с отклонением в написании данных в документах также отсутствуют сами данные и
информации. В некоторой степени это было сделано преднамеренно, а в некоторой –
действительно происходило вследствие отсутствия данных и шаблонов. Особенно это касается
документов из концентрационных лагерей. 
Сделанные в них записи о времени и обстоятельствах смерти в основном следует ставить под
сомнение. С одной стороны, указывая стандартные причины смерти сотни и тысячи раз как из
заготовленного каталога, СС пыталась замаскировать свои преступления.
Катастрофические условия жизни в концентрационных лагерях, голод, болезни, подневольный
труд и очень плохие гигиенические условия, приводившие к смерти, не должны были указываться
в документах. Таким же образом в определённой степени скрывались проводимые над узниками
медицинские опыты, приводившие чаще всего к смерти, и убийства, которые учитывались как
смерть, наступившая вследствие болезни. С другой стороны, внутренние процессы были
организованы управлениями лагерей настолько бесчеловечно, что смерть человека ничего не
значила. Время наступления и причина смерти довольно часто записывались не сразу. Учёт
проводился спустя какой-то период времени, когда писарь получал донесение, приступал к своей
деятельности и требовалось произвести количественный учёт узников
 
Какие ещё особенности имеют документы МСР?
Так как документы в МСР были переданы различным путём и из различных источников, можно
было бы привести бесчисленное количество их особенностей. Мы предлагаем некоторые
наиболее часто встречающиеся примеры:
• Отметка на штемпеле „ITS-Foto Nr. Ç“ (МСР-фото №..) находится на многих документах.
Она была сделана в период 1955 - 1957 гг. мемориалом Яд Вашем в рамках
широкомасштабного проекта снятия документов на плёнку. Эта отметка не означает, что в
документальном фонде МСР находится фотография разыскиваемого человека.
• Во время Второй мировой войны и после неё в связи с нехваткой бумага часто
использовалась множество раз. Поэтому на обратной стороне многих документов можно
увидеть бланки и другие надписи. Для этой цели многократно использовались так
называемые перфокарты Холлерита. В некоторых случаях обратная сторона
использовалась вторично, и по этой причине в документе могут находиться сведения на
различных лиц.
• Отметка на штемпеле „Carded“ находится прежде всего на документах, состоящих из
именных списков. Речь здесь идёт об отметке, сделанной в МСР в рабочем порядке и
указывающей на то, что этот список прошёл регистрацию. В соответствии с этим была
заведена карточка для Центральной поимённой картотеки. А с помощью указателя
Центральной поимённой картотеки можно также в списках найти отдельные имена.
Какие дополнительные источники информации МСР использует при ответе на запросы?
В силу своих возможностей и информированности МСР предлагает заявителям адреса других
архивов, мемориалов, ведомств и баз данных. Последующая проверка, к примеру, специальной
предметной или мемуарной литературы МСР не проводится.

В теме: ТЕХНОЛОГИЯ ПОИСКА (с чего начать)

29 Март 2019 - 19:59

Международная служба розыска (ITS)
Grosse Allee 5 - 9 34454 Бад-Арольсен
телефон: + 49-5691-629-0
факс: + 49-5691-629-501
 
 
МСР – это архив и Центр документации, в котором хранятся оригиналы документов и информации
о национал-социалистическом преследовании, а также документация об освобождённых
выживших. На основании более 30 миллионов документов, в которых содержатся информации на
свыше 17,5 миллионов отдельных лиц, выдаются справки о преследовании, заключении и
принудительной работе во время Второй мировой войны, а также о помощи союзников после
войны и эмиграции. Важный фонд на сегодняшний день также составляют запросы, поступившие
в МСР в последние семь десятилетий, а также находящиеся на хранении так называемые T/Dакты (документация по розыску). В этих актах содержится документация о том, как миллионы
людей после войны с помощью МСР разыскивали своих родных и друзей. Эти T/D-акты также
используют при розыске документов и составлении справок.
О следующих группах жертв МСР предоставляет справки:
• Люди всех национальностей, содержавшиеся в заключении в концентрационных лагерях,
гетто, рабочих лагерях и тюрьмах гестапо между 1933 и 1945 гг.
• Люди, угнанные на территорию бывшего рейха и вынужденные выполнять
принудительный труд.
• Displaced Persons (DPs) – перемещённые лица, взятые под защиту Международными
организациями помощи беженцам после освобождения и во многих случаях
эмигрировавшие с их помощью.
 
• Дети, которым после освобождения было меньше 18 лет, относившиеся к группам
преследовавшихся.
• Советские военнопленные и интернированные итальянские военные, а также другие
военнопленные, депортированные в концентрационные лагеря и принуждённые к
подневольному труду.
Несмотря на огромную обширность документальных фондов МСР, коллекция документов
представлена не в полном объёме. Большая часть документов, которые могли бы явиться
доказательством мер принуждения, террора и истребления со стороны национал-социалистов в
оккупированной Европе, к окончанию Второй мировой войны была сознательно уничтожена
самими нацистами. Другая значительная часть административных актов и документов,
составленных учреждениями национал-социалистического государства и оккупационным
управлением, была утеряна в последние месяцы войны в результате хаоса, уничтожена или взята
союзниками в качестве трофея. Документальные фонды, перешедшие после окончания Второй
мировой войны в различные архивы Европы и мира, позднее лишь частично были переданы на
хранение в МСР, или МСР сама организовывала сбор оригинальных документов или их копий.
МСР не имеет документов на военнопленных, не использовавшихся на принудительных
работах, а также об участи и пребывании служащих вермахта. Люди, которые вследствие
поражения национал-социалистической Германии бежали или были изгнаны, также не
относятся к группе лиц, по которым МСР имеет информации.
О наличии документов на военнопленных можно справиться в Федеральном архиве
Германии, отдел Немецкой справочной службы вермахтa ВАСт/WASt:
Bundesarchiv
Abteilung personenbezogene Auskünfte
zum Ersten und Zweiten Weltkrieg
Eichborndamm 179,
13403 BERLIN (Reinickendorf)
BUNDESREPUBLIK DEUTSCHLAND
Telefon: +49 (0)30 41904-440
Telefax: +49 (0)30 41904-100
E-Mail: poststelle-pa@bundesarchiv.de
Internet: www.dd-wast.de
А проще заполнить формуляр запроса по ссылке:
Сколько стоит справка МСР?
МСР абсолютно бесплатно предоставляет справки членам семей, обращающихся за
информацией о судьбе родственника или желающих установить контакт с родными. Для запросов
на проведение исследований МСР взимает плату за высылаемые копии оригинальных
документов. Положение о сборах Вы сможете найти на нашей странице в
Интернетe: www.its-arolsen.org
 
 
Какие ещё организации могут помочь в поисках?
Документы, находящиеся на хранении в архиве МСР, находятся в виде цифровых копий также в
следующих партнёрских организациях:
• Бельгия: Государственный архив Бельгии, Брюссель
• Франция: Национальный архив, Пьеррефит сюр-Сен
• Израиль: Яд Вашем, Иерусалим
• Люксембург: Информационно-исследовательский центр истории Сопротивления,
Люксембург
• Польша: Институт национальной памяти (ИНП), Варшава
• США: Американский Мемориальный музей Холокоста, Вашингтон
• Великобритания: Библиотека Винера, Лондон
В продолжении поиска по выяснению участи преследовавшихся нацистским режимом или
конкретных мест заключения могут помочь мемориалы в местах нахождения бывших
концентрационных лагерей и лагерей военнопленных, а также различные местные организации по
вопросам преследовавшихся нацизмом и государственные архивы. В случае подачи запроса в
другие организации для облегчения и упрощения процедуры обработки запроса просим
указывать, что справка из МСР Вами уже получена. В настоящее время МСР работает над
составлением международного каталога, включающего полезные ссылки с адресами и контактами
для дальнейших поисков и запросов по выяснению участи пострадавших, который вскоре
появится на нашей странице в Интернете (www.its-arolsen.org). 
 
Какая инстанция может провести необходимое засвидетельствование?
Если Вам потребуется засвидетельствование случая смерти в бывших немецких
концентрационных лагерях на основе имеющихся в МСР документов, пожалуйста, обратитесь в
особый отдел ЗАГСа г. Бад Арользен по адресу:
 Stadt Bad Arolsen Teл.: +495691801183
 Sonderstandesamt Факс.: +495691892892
 Große Allee 26 E-Mail. Sonderstandesamt@Bad-Arolsen.de
 34454 BAD AROLSEN
 BUNDESREPUBLIK DEUTSCHLAND
Особый отдел ЗАГСа дальнейшими документами и информациями не располагает.
Какая организация может помочь относительно компенсации, пенсии и других
имущественных вопросов?
В прошлые десятилетия во многих случаях, исчислявшихся тысячами, МСР на основе своих
документальных фондов предоставляла справки о нахождении в заключении и на
принудительных работах, помогая тем самым в решении вопроса о выплате компенсации. Сама
МСР не является ведомством по назначению и выплате компенсации.
Если в ходе обработки Вашего запроса будет установлено, что речь идёт о прежнем деле,
связанным с компенсацией, мы высылаем Вам все имеющиеся у нас документы относительно
этого и рекомендуем для обращения компетентную организацию. По возникающим сегодня
вопросам компенсации пострадавшим от национал-социалистического бесправия или другим
имущественным вопросам обращайтесь, пожалуйста, в справочную службу Федеральной
финансовой дирекции «Вест». Справку Вы получите по следующему адресу:
Generalzolldirektion in Köln
Referat Zentrale Auskunftsstelle zur Wiedergutmachung
nationalsozialistischen Unrechts
Neusser Straße 159
50733 Köln
Tel. +49 221/379930
Tel. +49 221/37993413
Fax: +49 221/37993742
E-Mail: heinz.langkau@zoll.bund.de
Источники/документы
Откуда появились документы, хранящиеся в архиве МСР?
Большая часть документов поступила из бывших концентрационных лагерей. Речь здесь идёт о
документах, составленных самими преступниками для учёта своих преступных действий или
«самоуправлениями» узников. Также здесь находятся документы со времён Второй мировой
войны, составленные различными немецкими административными инстанциями или
оккупационными управлениями. Во всех этих документах следует обращать внимание на то, что
речь идёт о документальном материале, составленном на жертв и, в определённой степени, на
языке, выражающем презрение к этой категории лиц. Особенно это показывают документы из
концентрационных лагерей, как унизительно узники были подвержены расистской категоризации,
носящей оскорбительный характер, и как одновременно с этим нацисты пытались замаскировать
преступления с помощью определённых языковых приёмов. 
 
Документы, появившиеся после освобождения и окончания Второй мировой войны, получены
прежде всего от организаций союзных вооруженных сил и международных организаций по
оказанию помощи, а также от вновь заработавшей немецкой администрации. Эти документальные
материалы возникли при относительно тяжёлых условиях, связанных с плохим материальным
положением (нехватка бумаги и канцелярских товаров), что сказывалось на процессе
регистрации. Различные организации были вынуждены за короткий срок зарегистрировать
миллионы людей. Поэтому документы составлены на различных языках и внешне сильно
отличаются.
Составленные непосредственно Международной Службой Розыска T/D-акты состоят из запросов
заявителей, переписки МСР с внешними организациями и полученных от них ответов, а также
справок МСР, адресованных заявителям. Они различаются по объёму, информационному
содержанию и языку. В прошлом в связи с различными правовыми положениями МСР была
сильно ограничена в вопросах передачи информаций, находящихся в T/D-актах на
разыскиваемые лица, а также самих заявителей. Эти информации подлежат неразглашению на
срок, составляющий 25 лет. В случаях, когда имеются веские причины, этот срок может быть
сокращён.
Почему данные на одного и того же человека в документах записаны по-разному?
Очень редко данные в документы вносились самими пострадавшими лицами. Почти все
документы во время Второй мировой войны составлялись в концентрационных лагерях
немецкими властями или представителями оккупационного управления на основании устных
показаний или копий других документов. Таким образом возникали различные варианты
написания имён и фамилий, которые зависели от степени образованности и знания языка
писарей. Из них часто создавались шаблоны, которые снова переходили в другие документы и
снова переписывались, в результате чего в написании часто возникали отклонения. Подобное
происходило и с документами, появившимися сразу после окончания Второй мировой войны.
Также и здесь во многих случаях записи производились на слух или были сделаны дубликаты и
копии с неразборчивым почерком или шаблоны. В некоторых случаях пострадавшие лица сами
называли себя другими именами или указывали иные данные о рождении. Причины здесь могут
быть различными и они зависят от места и времени. Многим изменённые данные о личности или
в дате рождения помогли выжить. После войны эти люди часто оставляли за собой изменённые
имена и остальные данные и продолжали с этим жить. На сегодняшний день нам не
представляется возможным проверить, при каких обстоятельствах тогда в конкретных случаях
были сделаны описки, или воссоздать картину исторических событий.
Вносить исправления в документы, представляющие важные подлинники огромного
исторического значения, по просьбе заявителей, к сожалению, мы не можем.
Насколько достоверными являются сведения в документах, например, касающиеся
данных о смерти и причинах смерти в концентрационных лагерях?
Так как большинство документов было составлено на основании устных показаний и копий,
наряду с отклонением в написании данных в документах также отсутствуют сами данные и
информации. В некоторой степени это было сделано преднамеренно, а в некоторой –
действительно происходило вследствие отсутствия данных и шаблонов. Особенно это касается
документов из концентрационных лагерей. 
Сделанные в них записи о времени и обстоятельствах смерти в основном следует ставить под
сомнение. С одной стороны, указывая стандартные причины смерти сотни и тысячи раз как из
заготовленного каталога, СС пыталась замаскировать свои преступления.
Катастрофические условия жизни в концентрационных лагерях, голод, болезни, подневольный
труд и очень плохие гигиенические условия, приводившие к смерти, не должны были указываться
в документах. Таким же образом в определённой степени скрывались проводимые над узниками
медицинские опыты, приводившие чаще всего к смерти, и убийства, которые учитывались как
смерть, наступившая вследствие болезни. С другой стороны, внутренние процессы были
организованы управлениями лагерей настолько бесчеловечно, что смерть человека ничего не
значила. Время наступления и причина смерти довольно часто записывались не сразу. Учёт
проводился спустя какой-то период времени, когда писарь получал донесение, приступал к своей
деятельности и требовалось произвести количественный учёт узников
 
Какие ещё особенности имеют документы МСР?
Так как документы в МСР были переданы различным путём и из различных источников, можно
было бы привести бесчисленное количество их особенностей. Мы предлагаем некоторые
наиболее часто встречающиеся примеры:
• Отметка на штемпеле „ITS-Foto Nr. Ç“ (МСР-фото №..) находится на многих документах.
Она была сделана в период 1955 - 1957 гг. мемориалом Яд Вашем в рамках
широкомасштабного проекта снятия документов на плёнку. Эта отметка не означает, что в
документальном фонде МСР находится фотография разыскиваемого человека.
• Во время Второй мировой войны и после неё в связи с нехваткой бумага часто
использовалась множество раз. Поэтому на обратной стороне многих документов можно
увидеть бланки и другие надписи. Для этой цели многократно использовались так
называемые перфокарты Холлерита. В некоторых случаях обратная сторона
использовалась вторично, и по этой причине в документе могут находиться сведения на
различных лиц.
• Отметка на штемпеле „Carded“ находится прежде всего на документах, состоящих из
именных списков. Речь здесь идёт об отметке, сделанной в МСР в рабочем порядке и
указывающей на то, что этот список прошёл регистрацию. В соответствии с этим была
заведена карточка для Центральной поимённой картотеки. А с помощью указателя
Центральной поимённой картотеки можно также в списках найти отдельные имена.
Какие дополнительные источники информации МСР использует при ответе на запросы?
В силу своих возможностей и информированности МСР предлагает заявителям адреса других
архивов, мемориалов, ведомств и баз данных. Последующая проверка, к примеру, специальной
предметной или мемуарной литературы МСР не проводится.

В теме: 170 СТРЕЛКОВАЯ ДИВИЗИЯ

23 Март 2019 - 16:39

30 августа 1941 г.

№ 90
Из протокола допроса В.А. Швалева,
рядового 717-го стрелкового полка 170-й стрелковой дивизии,
в Бардымском РО МГБ Молотовской области

 

21 марта 1950 г.

с. Барда

Бардымского района

Молотовской области

 

Я, о/упол. Бардымского РО МГБ л-т Ширинкин, 21 марта 1950 года допросил

Швалева Василия Андреевича, 1915 года рождения, урож. д. Шипа Бардымского р-на Молотов[ской] обл., проживающего там же, происходит из семьи крестьян-середняков, русский, б/п, имеет состав семьи три человека, работает в колхозе им. Молотова рядовым колхозником. С сентября[274] 1941 года по май 1945 года находился в плену у немцев.

Об ответственности за дачу ложных показаний и за отказ от показаний по ст. 92 и 95 УК РСФСР предупрежден

В. Швалев

Вопрос: Скажите, когда, где и каким военкоматом вы были приняты в Советскую Армию.

Ответ: В Советскую Армию я был призван Бардымским РВК 24 июня 1941 года.

Вопрос: Где вы проходили службу в Советской Армии?

Ответ: Из Бардымского РВК нас командой направили в 12-й артполк, который дислоцировался в г. Молотов в Красных казармах. 11 июля 1941 года мы всем полком без материальной части погрузились в эшелон и были направлены на Западный фронт под г. Великие Луки. Но, не доехав до ст. Торопец, [мы] выгрузились и пешком пришли в г. Великие Луки. Пробыв [здесь] два дня, [мы] получили приказ сдать боеприпасы и отойти снова на ст. Торопец. Не доходя его, на одной станции снова получили боеприпасы, но в пути с дороги сбились и пришли в г. Ново-Сокольники Калининской области, где были переданы на пополнение 717-го полка 170-й стрелковой дивизии и были направлены, т. е. заняли оборону юго-западнее г. Ново-Сокольники.

Простояли один день в обороне; вечером же был дан приказ отойти по направлению [к] г. Великие Луки. Пройдя всю ночь, а утром в 10 часов столкнулись с передовыми немецкими частями. Следует отметить, что мы шли всей дивизией и не соблюдали маскировки. Немцы же нас в лощине атаковали, и вся наша часть была разбита, создалась паника, командиров не было.

Мы группой человек восемь прошли еще два лога, зашли в лес, где встретили мл. политрука. Он был не нашей части. Последний нам сказал, что он будет командиром и вместе будем выходить из окружения. Наступала уже ночь, [мы] подошли к озеру. Политрук нам сказал, что отдохнем два часа и пойдем дальше. Мы были утомленные и быстро проснулись[275]; когда же проснулись, политрука уже не было, и мы остались без командира. Решили пробираться к своим мелкими группами.

Я остался с двумя товарищами из нашего района: Ефимов Степан Павлович из д. Ключики Бардымского р-на и Копытов Иван Степанович, тоже из нашего района. И втроем решили пробираться к своим. Пробыв в окружении с месяц, закопав в землю винтовки и патроны, решили переодеться в гражданскую одежу и пробираться к своим. Пришли в одну деревню, название ее не помню; у одного крестьянина, фамилию которого также не помню, сменяли обмундирование на гражданское [платье] и пошли дальше. Под вечер пришли к одной деревне, название ее восстановить не могу в памяти. Сразу же при входе в деревню к нам подошли три вооруженных полицая и нас арестовали. Это было 29 – 30 августа 1941 года. [Нас] посадили и заперли в амбар, а утром передали немцам. […][276]

Вопрос: Обыск и допрос немцы производили?

Ответ: Обыск у нас был уже в комендатуре в г. Ново-Сокольники, тут же нас немцы допрашивали.

Вопрос: О чем вас спрашивали немцы во время допроса?

Ответ: Немцы спрашивали фамилию, имя и место рождения, а также профессию.

Вопрос: Продолжайте показания.

Ответ: Из этой деревни немцы нас направили в г. Ново-Сокольники, расстояние от деревни было 8 км, где допросили и направили в лагерь, где уже было 200 – 300 человек наших в/пленных. В этом лагере я пробыл до января 1942 года. В январе 1942 года нас этапировали в лагерь [на] ст. Идрица Калининской области, где [я] пробыл с января 1942 г. до августа 1942 г. В августе 1942 г. нас группой в 50 человек направили в лагерь [в] совхоз «Стадник» Ленинградской области; пробыл в этом лагере до 1 марта 1943 г. […]

Вопрос: Находясь в этих лагерях, вы подвергались допросам и арестам и меняли ли свою фамилию?

Ответ: Арестам и допросам не подвергался и свою фамилию не изменял.

Вопрос: Продолжайте показания.

Ответ: 1 марта 1943 года я и двое товарищей из лагеря бежали.

Вопрос: Назовите фамилии товарищей и адреса [тех], которые с вами бежали из лагеря.

Ответ: Со мной бежали Самовтор Никита Андреевич и Петр, уроженец г. Волхова, фамилию его я не знаю.

Вопрос: Расскажите обстоятельства побега из этого лагеря.

Ответ: Я в лагерь «Стадник» прибыл в августе 1942 года. Здесь я познакомился с Самовтором Никитой Андреевичем; он уроженец Украины, но еще до войны проживал в Кингисеппском или Сланцевском районе Ленинградской обл.; последний имел специальность печника. Однажды приходят немцы и спрашивают, кто может класть печи. Самовтор же ответил, что он печник, а меня взял в помощники. И мы вдвоем начали ходить по баракам, ремонтировать печи. Немцы нас расконвоировали, т. к. мы ходили и ремонтировали печи вне лагеря на подсобном хозяйстве. И 1 марта 1943 года, уйдя работать на подсобное х[озяйст]во, [мы] из лагеря бежали в направлении г. Ленинграда, где хотели пробраться к своим.

Вопрос: Продолжайте показания.

Ответ: Бежав из лагеря, мы дошли до Сланцевского р-на Ленинградской обл. В одной деревне, название которой сейчас восстановить в памяти не могу, зашли в сарай и заснули; проснулись, [когда] на улице уже было светло. Мы хотели пройти в другую деревню незамеченными, но нас заметили и начали нас преследовать. Нас догнали на лошадях полицаи и увели в штаб карательного отряда за 5 км от этой деревни. В отряде нас посадили на лошадь и повезли в тюрьму в райцентр Сланцы, и посадили в тюрьму. На третий день [нас] повели на допросы.

Вопрос: Кто допрашивал вас, о чем?

Ответ: Допрашивал немец через переводчика; спрашивали, откуда мы бежали и не партизаны ли мы.

Вопрос: На допросах вы фамилию не меняли?

Ответ: Нет, не менял.

Вопрос: Продолжайте показания.

Ответ: Пробыв в этой тюрьме две недели, были все трое поездом под охраной направлены в г. Тапа (Эстонская ССР), где были помещены в особый барак, т. к. все находились в нем подследственные.

Вопрос: В лагере г. Тапа [вы] подвергались арестам и допросам?

Ответ: Да, в этом лагере меня допрашивали два раза, и во время второго допроса мне объявили, что за побег меня посадят в одиночную камеру на 21 сутки.

Вопрос: О чем спрашивали вас немцы и меняли ли вы свою фамилию?

Ответ: Немцы спрашивали, откуда я бежал и не партизан ли я. Фамилию я не изменял.

Вопрос: Продолжайте показания.

Ответ: Просидев в одиночной камере 21 сутки, я был направлен в еврейский барак. Пробыв два месяца в лагере Тапа и работая на разных работах, я был этапирован в Норвегию в лагерь Шторволен или Шторвалт.

Вопрос: В Норвегию были этапированы пароходом?

Ответ: До Штеттина ехали эшелоном, а в Штеттине [нас] погрузили на пароход. […]

Вопрос: Продолжайте показания.

Ответ: По прибытию в лагерь Шторвалт я [там был] до окончания войны.

Вопрос: Чем занимались в этом лагере?

Ответ: Работали исключительно на строительстве железной дороги.

Вопрос: В лагере Шторвальт вы допрашивались администрацией лагеря?

Ответ: Нет, не допрашивался. […]

Вопрос: Какими войсками были освобождены из лагеря?

Ответ: Нас освободила норвежская армия и передала нашему командованию.

Вопрос: Норвежцы вас допрашивали?

Ответ: Нет, не допрашивали.

Вопрос: Где проходили госпроверку?

Ответ: Я проходил госпроверку в г. Мурманске.

Вопрос: За время пребывания в плену у немцев вы служили в немецких формированиях?

Ответ: Нет, не служил.

Вопрос: Чем желаете пополнить свои показания?

Ответ: Показания пополнить не могу.

Протокол допроса с моих слов записан верно, мне прочитан вслух, в чем и расписуюсь

В. Швалев

 

Допросил: о/упол. Бардымского РО МГБ

л-т     Ширинкин

Д. 4927. Л. 2 – 6 об. Подлинник. Рукопись.

 

[274] По другим данным В.А. Швалев был взят в плен 30 августа 1941 г.
 
[275] Так в документе; скорее всего, имеется в виду «заснули».
 
[276] Здесь и далее опущены сведения о лицах, бывших вместе с В.А. Швалевым в плену.

В теме: 170 СТРЕЛКОВАЯ ДИВИЗИЯ

23 Март 2019 - 15:24

28 августа 1941 г.

№ 85 – 88
Протоколы допросов Т.М. Малыгина
[255],
военфельдшера 112-го стрелкового полка
170-й стрелковой дивизии 51-го стрелкового корпуса,
в Лысьвенском ГО НКВД Молотовской области

 

7 января – 31 марта 1942 г.

г. Лысьва

Молотовской области

 

№ 85

 

7 января 1942 г.

Начат в 0 час. 20 мин.

Окончен в 3 час. 00 мин.

 

Вопрос: Расскажите подробно [о] Вашем пребывании в немецком плену.

Ответ: В плен к немцам я попал в ночь [с] 24/VIII на 25/VIII-1941 года в Великолукском районе около д. Жуково[256]. Ночью, т. е. 24/VIII-41 года, наша часть, 112-й стрелковый полк 170-й стрелковой дивизии 51-го стрелкового корпуса, вела бой с немецкими войсками, наступающими от деревни Жуково. Наш полковой госпиталь продвигался за своей частью, ведущей наступление. Под д. Жуково мы неожиданно попали под перекрестный огонь противника. В это время меня ранило пулей в левую ногу и осколком снаряда ранило в правую ногу. Тогда, когда я не мог двигаться, рядом со мной упал артиллерийский снаряд, и меня засыпало землей, т. е. я был контужен. С 2 часов ночи и до 12 часов дня я лежал, засыпанный землей.

Вопрос: При каких обстоятельствах Вы были обнаружены и кем?

Ответ: Крестьяне одного хутора, название коего мне не известно, после окончания боя пошли смотреть [на] свой дом. Это были старик со старушкой. Проходя они мимо меня, увидели торчащую из земли левую руку и левую ногу, отрыли меня из земли и унесли в д. Мухино Великолукского района, к себе на квартиру. Принесли они меня на квартиру, перевязали мне раны, обмыв их горячей водой. Когда обмывали горячей водой мне раны, то я в это время вошел в сознание. Когда я стал спрашивать старика, который меня отыскал, где я нахожусь, последний мне ответил, что я нахожусь на территории, занятой немецкими войсками. С 25/VIII по 28/VIII-41 года я находился на излечении у хозяев, которые меня подобрали.

28/VIII-41 года в деревню Мухино около 10 часов утра вошла немецкая разведка. В это время один солдат немецкий вошел в дом и обнаружил мою шинель, висевшую на стене, а я находился в другой комнате. Немецкий солдат вытащил пистолет и стал угрожать [убить] старика-хозяина, что он хранит русского офицера. Я увидел это в щель и сказал старику, чтоб он меня показал, [сказал], где я нахожусь. Тогда немецкий солдат подошел ко мне и предложил мне на немецком языке вставать. На это я ему сказал, что я вставать не могу, так как раненый. Он тогда сразу удалился, и через несколько времени он вернулся уже с группой немецких солдат в количестве 4х человек. Меня немецкие солдаты положили на носилки и вынесли из квартиры, понесли из деревни в поле, где располагался немецкий штаб, который располагался в поле рядом с деревней. Когда солдаты меня принесли в штаб, то там находились немецкие офицеры.

Вопрос: Принеся Вас в штаб, о чем Вас спрашивали немецкие офицеры?

Ответ: Принеся меня в немецкий штаб воинской части, меня предупредили на русском языке, что если я не буду [ничего] рассказывать на заданные ими вопросы, то они меня расстреляют. При этом присутствовали три немецких переводчика.

Вопрос: Какие Вам задавали вопросы при допросе в немецком штабе?

Ответ: Мне первый вопрос при допросе задали, кто я буду по военной специальности. На это я им ответил: «Медицинский работник». Далее у меня спросили, чем я могу доказать, что я медицинский работник, и какие у меня имеются документы. На это я им ответил, что у меня документов никаких нет. Далее у меня стали спрашивать, имеются ли у меня какие-то военные секретные документы, карты, планы наступления. На это я переводчикам ответил: «Документов, названных вами, у меня при себе никаких нет». В этот же момент меня обыскали (я находился в гимнастерке и брюках), но, не найдя ничего, они отступились и стали продолжать допрос.

Вопрос: Что еще вас спрашивали немецкие офицеры?

Ответ: Из офицеров один принес две книги на немецком языке под названием «Внутренние болезни» и «Фармакология» и, читая книгу, [они] задавали мне вопросы по медицине, связанные с болезнями. Вопросов мне было задано очень много, примерно на допрос ушло не меньше как часа три. И на этом допрос окончился.

Вопрос: Вы не все следствию рассказали о допросах Вас в немецком штабе. Следствие Вам предлагает подробно рассказать.

Ответ: Да, я не все еще рассказал о допросах меня в немецком штабе. Меня спрашивали также подробно, где я родился, в какой области, кто у меня есть родственники и где они находятся. На это я им [ответил], что уроженец я Архангельской области, братья и сестры, я сказал, что не знаю, где в настоящее время находятся, обосновав этот ответ [тем], что я не вместе с ними проживал. Спрашивали далее меня, какое я учебное заведение окончил. На это я им ответил, что окончил Архангельский медицинский техникум. Далее спрашивали меня, в какой части я служил и ее название, сколько времени в ней я служил. На это я им ответил, что части название я не знаю, т.к. она недавно сформирована, служу я в ней с начала войны. Когда я это сказал, то на меня немцы закричали и угрожали убийством, направляя пистолет.

Вопрос: Вы умолчали и не рассказали следствию о допросах Вас в немецком штабе о вооружении наших войск и [их] количественном составе. Вас допрашивали по этим вопросам?

Ответ: Да, меня по этим вопросам допрашивали.

Вопрос: Что Вы рассказали при допросах по этому вопросу?

Ответ: На задаваемые мне вопросы по состоянию вооружения и количестве [бойцов в] части я ответил, что об этом я не знаю, т.к. моя специальность – медицинский фельдшер, и поэтому о состоянии вооружения и количестве я совершенно ничего не знаю.

Вопрос: Что еще Вас спрашивали при допросах в немецком штабе воинской части?

Ответ: Больше меня ничего не спрашивали при допросах, так как я был в плохом состоянии здоровья. После чего меня предупредили, чтоб я не вставал с места и не уходил; сами ушли, оставив одного солдата для охраны меня.

Вопрос: При допросе в немецком штабе Вы сидели или лежали?

Ответ: При допросе в немецком штабе я сидел на земле.

Вопрос: Сколько времени Вы сидели в немецком штабе?

Ответ: В немецком штабе после ухода офицеров я продолжал сидеть около двух часов. Просле чего приехала подвода с немецким солдатом. Последний, войдя в штаб, с солдатом, который меня охранял, положили [меня] в телегу и повезли в д. Липец Великолукского района, которая находилась от немецкого штаба в полутора километрах.

Вопрос: Куда Вас привезли?

Ответ: Меня привезли в д. Липец Великолукского района, где находились русские красноармейцы раненые. По прибытии в д. Липец ко мне сразу же подошел немецкий офицер с переводчиком. Последний мне передал, что я остаюсь здесь в распоряжении одного из немецких врачей, который пришел несколько позднее, и мне сказали, что я остаюсь здесь в деревне перевязывать раненых русских солдат.

В это же время четыре немецких солдата привели двух медицинских сестер из нашей части, 112-го полкового госпиталя, в котором я раньше работал вместе с ними, и двух сестер привели из 170-й дивизии, медико-санитарного батальона, которые также находились в плену у немцев. Вместе с ними мы приступили к перевязке наших красноармейцев, находящихся в деревне Липец в количестве 176 человек. Сам я работать не мог, а сидел на земле, а сестры перевязывали раненых под моим руководством. Меня переносили с места на место на носилках сестры, и я им давал указания, что нужно делать, если они не знают.

Вопрос: Сколько Вы времени так продолжали лечить?

Ответ: Перевязки мы продолжали делать в течение двух дней, т. е. 28 и 29/VIII-41 г. Когда всем раненым была оказана первая помощь, мы свою работу прекратили. И 30/VIII-41 г. утром пришел немецкий офицер с переводчиком и приказал через переводчика развозить раненых по квартирам местных жителей деревни Липец, Михальки и других ввиду того, что раненых нечем кормить, и необходимо развезти [их] по частным квартирам, чтобы местные жители обеспечивали [их] питанием. Нам дали четырех лошадей с бричками и сказали, чтобы мы обязали местных жителей помогать развезти раненых. К немецким бричкам к дуге были привязаны флажки с красным крестом и фашистской свастикой, чтобы немцы знали о том, что мы ихние. Как нас предупредил переводчик, если этих знаков не будет, то по нам будут стрелять. Так мы расквартировали всех раненых по квартирам.

Вопрос: Медицинские сестры, находящиеся с Вами, где они остались?

Ответ: Медицинских сестер, как мы только кончили перевязки, их под конвоем увели неизвестно куда под охраной четырех немецких солдат.

Вопрос: Вы знаете фамилии этих сестер?

Ответ: Одну сестру я знал по фамилии Галченко Клавдия, а второй фамилию не помню, звать ее Евгения. Оставшихся двух я не знал. Первые, мною названные, – уроженки г. Молотова.

Протокол мною прочитан, с моих слов записан верно, в чем и расписываюсь

Т. Малыгин

 

Допросил: ст. оперупол. Лысьвенского ГО НКВД[257]

 

Резолюция на последнем листе слева: Протокол допроса читал. 10/III-42 г. 21 ч[ас] 30 м[инут]. Помощник военного прокурора Уральского военного округа по Молотовской области военный юрист III-го ранга[258].

Ф. 641/1. Оп. 1. Д. 14691. Л. 13 – 15 об. Подлинник. Рукопись.

№ 86

 

7 – 8 января 1942 г.

Начат в 23 час. 30 мин. 7 января

Окончен в 3 час. 00 мин. 8 января

 

Вопрос: Продолжайте далее рассказывать о Вашем пребывании в немецком плену.

Ответ: Я на предыдущем допросе меня от 6/I-42 года[259] еще не сказал то, что мне во время перевозки раненых красноармейцев по квартирам в немецком плену был вручен документ на немецком языке врачом-офицером, в котором говорилось, как мне перевел переводчик, что я имею право развозить раненых по квартирам. Одновременно на рукав правой руки у меня была повязана повязка с фашистской свастикой. Повязка обозначала то, что меня не имел право задерживать немецкий солдат, куда бы я не поехал, кроме как в чине офицера[260].

Вопрос: Кто Вам давал документ и повязку с фашистской свастикой?

Ответ: Документ и повязку с фашистской свастикой мне принес немецкий врач. Документ этот был написан от руки карандашом, в котором была написана воинская часть, к которой я придавался; [документ был] за подписью врача, который мне [его] и принес. Писал этот документ врач в этой же деревне.

Вопрос: После того, как Вы расквартировали раненых по квартирам, что [Вы] продолжали делать?

Ответ: Раненых по деревням я развозил со стариком, фамилии я его не знаю, но звать Василий Степанович, которого я пригласил через одну женщину. Старика этого я знал, когда находился у него в квартире, как я уже указывал выше в своих показаниях, что он меня подобрал со старушкой. Когда кончили перевозку раненых, я стал просить старика свезти меня по направлению к Великим Лукам, где нет немцев, чтобы выбраться из немецкого плена, так как, разъезжая по деревням, меня несколько раз останавливали немецкие офицеры и проверяли мои документы. После предъявления удостоверения, выданного немецким врачом, они не задерживали меня и разрешали проезд дальше. Тогда я понял, что с этим документом можно свободно выбраться из немецкого плена. Старик согласился свезти меня [по] направлению к Великим Лукам. На квартире у старика у меня остались вещи в вещевом мешке, как-то: две пары белья, две пары полотенец, военная гимнастерка и брюки комсоставские, ручные часы, шинель, немецкий фотоаппарат и денег четыре тысячи триста рублей. Мы заехали к старику в дом, и я ему оставил все эти вещи, кроме денег, да карманные часы.

Старик повез сначала меня в деревню Дедково, находящуюся в 10 км от деревни Михальки, из которой мы выехали 1/IX-41 года часов в одиннадцать. Когда проезжали по направлению к д. Дедково, то нам нужно было переехать две железные дороги и два шоссе. Первую ж. д. мы проехали без задержки под мостом. Когда доехали до шоссе, то дорога была занята немецкими войсками, двигающимися по шоссе сплошной колонной. Ввиду этого нам пришлось тут задержаться и ждать, когда освободится путь.

Вопрос: Вас задерживали кто-либо из немецких солдат или офицеров, когда вы стояли у шоссе?

Ответ: Нет, к нам даже никто не подходил, хотя мы стояли у самой дороги и нас очень хорошо было видно. По всей вероятности, нас не задерживали лишь потому, что на дуге у брички был немецкий флаг с фашистской свастикой.

Вопрос: Сколько вы простояли около шоссе?

Ответ: Около данного шоссе мы простояли примерно часа три с половиной, пока не прошла немецкая колонна.

Вопрос: Затем куда вы поехали?

Ответ: Когда мы проехали шоссе и мост, то на другой стороне была деревня Дедково, находящаяся от шоссе примерно километрах в 2х. Заехав в д. Дедково, старик, сопровождающий меня, зашел к знакомым и спросил, есть [или] нет в деревне немцы. Но ему сказали, что в деревне немцев нет, были они дня два тому назад, но уехали. Далее также сказали, что в этом направлении, куда мы ехали, т. е. на деревню Марьино, немцев совершенно не было. Тогда пришел старик, и мы с ним поехали дальше. Часов в одиннадцать вечера 1/IX-41 года мы приехали в с. Марьино, в нем остановились и переночевали. Находясь в с. Марьино, нам крестьяне сказали, что можно ехать левым берегом реки Ловать по направлению в Поддорский район, и там немцев совершенно не было. И утром 2/IX-41 г. мы выехали со стариком по направлению в Поддорский район. Ехали мы двое суток и делали только одну остановку в с. Гоглево, где переночевали. 4/IX-41 г. старик меня довез до д. Барки или Поддорского района, или же Великолукского [района], точно не помню. Приехали мы примерно в половине дня в указанную ими деревню.

Вопрос: Дальше что Вы продолжали делать?

Ответ: Доехав до деревни Барки, ехать было [дальше] нельзя, т. к. дальше было болото и проселочной дороги уже не было. Нужно было идти пешком примерно километров семь через болото настилом в три дерева.

Вопрос: Как же Вы пошли дальше, ведь Вы не могли ходить самостоятельно?

Ответ: Я вынужден был перейти [болото] с помощью, тогда я обратился к местным жителям д. Барки. Они мне дали согласие. Четверо мужчин взялись меня перенести на носилках, которым я уплатил по двести рублей каждому. Довез меня старик, он после этого вернулся обратно домой в свою деревню. Взявшиеся перенести меня мужчины несли [меня] с 12 часов дня 4/IX-41 г., перенесли к вечеру в деревню Остров.

В это время в д. Остров находились старорусские крестьяне, эвакуированные временно из прифронтовой полосы военных действий. Я обратился к ним с просьбой, чтобы они взяли меня с собой, т. к. они ехали уже обратно, узнав, что там военных действий уже не ведется.

Вопрос: Сколько Вы времени прожили в д. Остров?

Ответ: В д. Остров я прожил 5 и 6 сентября 1941 г. Затем крестьяне поехали в направлении на Старую Руссу Ленинградской области.

Вопрос: Они Вас с собой взяли?

Ответ: Да, они меня с собой взяли, только прежде заставили переодеться: снять с себя военную форму и даже нижнее белье. С ними был также председатель колхоза «Красная заря», последний мне написал справку о том, что я являюсь ихним колхозником.

Вопрос: Где Вы взяли гражданскую одежду?

Ответ: Гражданскую одежду мне дали жители д. Остров, за что я уплатил 100 рублей деньгами и отдал свою военную форму. Крестьяне мне дали нижнее белье, брюки, рубаху, пиджак из маломальского сукна и кепку. Крестьяне меня посадили на телегу вместе со своим хозяйством, и так я поехал с ними до ст. Шимская. На ст. Шимской мы ночевали в ночь [с] 6 на 7 сентября и утром продолжали двигаться дальше.

Доехал я с ними до д. Орехово. Крестьяне доехали до своей деревни и дальше не поехали. Тогда местные крестьяне мне посоветовали уплатить за дальнейший путь денег, чтобы найти сопровождающего. Тогда я дал согласие, и они мне нашли мужчину с лошадью, которому я уплатил денег 400 рублей. Он положил на телегу соломы, посадил меня в телегу, взял с собой грабли и косу и повез. По шоссе было ехать нельзя, т. к. [там] двигались немецкие воинские части, то мы поехали проселочной дорогой рядом [с] шоссе. Шоссе, рядом с которым мы ехали, называется Старая Русса – Новгород. И 10/IX-41 г. мы с ним приехали в деревню Ямон Новгородского района.

Вопрос: Скажите, Вас задерживали немецкие части, когда Вы ехали по дороге уже в штатской форме?

Ответ: Да, несколько раз нас задерживали и проверяли документы, проверяли, есть ли на голове волосы, какое белье, и спрашивали, куда мы едем. Но так как у меня была справка, выданная председателем колхоза, и одежда была сменена, то меня не подозревали.

Вопрос: Когда Вы приехали в д. Ямон, где там остановились?

Ответ: В д. Ямон я остановился у одного сапожника-инвалида, у которого не было правой ноги. Впоследствии я как уже из разговоров его понял, что он является красным партизаном. Он мне посоветовал только единственный выход: [плыть] на лодке через озеро Ильмень к нашим частям Красной Армии – и после этого же сразу послал свою жену найти перевозчика. Возвратившись, жена привела молодого парня. Время уже было вечернее. Мы с ним начали вести разговор в отношении оплаты перевозки. Я ему предложил денег, но он от денег отказался. Тогда я ему предложил свои хромовые сапоги, он тоже от них отказался. Но я вспомнил, [что] у меня были карманные часы. Я предложил [их] ему, тогда он дал согласие. Вначале он сходил [и] нашел лодку. Возвратившись домой в квартиру старика, он предложил мне пойти, но я не мог, тогда он взял меня и отнес в лодку. Пронеся метров триста по воде (это было вечером, на улице было темно), он положил меня в лодку, и мы с ним поехали.

Сначала ехали примерно километра полтора, нас никто не задерживал. От берега мы ехали примерно на расстоянии примерно 500 метров. Но проехав дальше, сравнявшись с с. Церковницким, где находился немецкий штаб, нас с берега окликнули на немецком языке: «Стой!» Но мы продолжали ехать, хотя немцы продолжали освещать нас электрическим фонарем и окликивали, но фонарем нас не могли осветить. После этого немцы открыли по нам огонь из автоматов, но в нас не попали, так как было ночью темно. Мы стали продолжать усиленно грести и углубились дальше по озеру. Около 4 часов ночи мы приехали на устье реки Мсты, где нас задержала советская разведка, после чего нас отвели вместе с парнем в штаб нашей части, но я не знаю, какая часть. После нас с ним уже не допрашивали вместе: меня, как красноармейца, допрашивали в особом отделе части, а его я не видал.

Протокол мною прочитан, с моих слов записано верно, в чем и расписываюсь.

Т. Малыгин

 

Допросил: ст. оперупол. Лысьвенского ГО НКВД[261]

 

Резолюция на последнем листе внизу: Протокол допроса читал. 10/III-42 г. 21 ч[ас] 45 м[инут]. Помощник военного прокурора Уральского военного округа по Молотовской области военный юрист III-го ранга[262].

Ф. 641/1. Оп. 1. Д. 14691. Л. 16 – 19. Подлинник. Рукопись.

№ 87

 

30 марта 1942 г.

Начат в 14 час. 20 мин.

Окончен в 15 час. 5 мин.

 

Вопрос: На предыдущем допросе Вы в своих показаниях указали, что, возвратясь из немецкого плена, Вы допрашивались в особом отделе. Скажите, где находился особый отдел, в котором Вас допрашивали?

Ответ: После возвращения из немецкого плена меня допрашивали в особом отделе, который находился при воинской части на берегу озера Ильмень, название воинской части я не знаю, и где она находится сейчас, для меня не известно.

Вопрос: А номер этой воинской части разве Вам не известен был?

Ответ: Нет, название воинской части и ее номер для меня были не известны, т. к. воинская часть там, на берегу озера Ильмень, была не одна.

Вопрос: А фамилию Вы знаете уполномоченного особого отдела, который Вас допрашивал?

Ответ: Нет, фамилию уполномоченного особого отдела я не знаю, знаю, что по званию он был мл. лейтенант государственной безопасности.

Вопрос: Уточните следствию, когда Вы выходили из немецкого плена, при Вас было тогда какое-нибудь огнестрельное оружие?

Ответ: Нет, когда я выходил из немецкого плена, оружия у меня при себе не было никакого.

Вопрос: А кто с Вами еще выходил из немецкого плена?

Ответ: Из немецкого плена я выходил один. Сопровождал по озеру Ильмень [меня] один молодой колхозник, а до фронтовой полосы сопровождал старик, у которого меня обнаружили немцы. Других лиц со мной никого не было.

Вопрос: Значит Вы утверждаете, что из немецкого плена Вы выходили и перешли на сторону Красной Армии одни и оружия при Вас не было никакого?

Ответ: Да, из немецкого плена я вышел и перешел на сторону Красной Армии один и оружия при мне никакого не было.

Вопрос: Так ли это было в действительности?

Ответ: Да, в действительности это было так. Об этом я говорю правду и прошу мне поверить.

Протокол мне прочитан, ответы записаны с моих слов верно, в чем и расписываюсь.

Т. Малыгин

 

Допросил: нач. отделения ГО НКВД

мл. лейтенант гос. безопасн.[263]

Ф. 641/1. Оп. 1. Д. 14691. Л. 40 – 40 об. Подлинник. Рукопись.

№ 88

 

31 марта 1942 г.

Начат в 20 час. 45 мин.

Окончен в 22 час. 5 мин.

 

Вопрос: Из предыдущих Ваших путаных показаний, показаний ряда свидетелей и документов, изъятых у Вас при обыске, следствию вполне стало ясным, что Вы, будучи в плену немецкой армии, последними были завербованы[264] и переброшены в тыл Советского Союза для проведения шпионской подрывной работы в пользу немцев.

Скажите, намерены ли Вы по этому вопросу честно следствию давать показания?

Ответ: Я следствию даю показания правдивые, что, будучи в немецком плену, немцами завербован не был, и они меня в тыл Советского Союза не перебрасывали. Кроме этого, задания я от немецкого командования никакого не получал.

Вопрос: В таком случае, по чьему заданию Вы, находясь на свободе и будучи в камере следственно-заключенных, вели антисоветскую пропаганду?

Ответ: Антисоветскую пропаганду, находясь в камере следственно-заключенных и внушая женам красноармейцев за отзыв их мужей из РККА домой, я вел, не придавая [этому] никакого значения, и также не преследовал никакой цели в этом. Но сейчас я понял, что мое внушение женам красноармейцев за отзыв из РККА домой их мужей было в данный момент вредное, и в этом я признаю себя виновным[265].

Вопрос: Вы отклоняетесь от правдивого ответа и признаете себя виновным очень скользко. Из материалов предварительного расследования видно, что Вы внушали женам красноармейцев за отзыв их мужей из РККА домой и, находясь в камере следственно-заключенных, среди арестованных дискредитировали сводки Советского информационного бюро и советскую печать по заданию немецкого командования. Так ведь это?

Ответ: Нет. Повторяю еще раз, что задания от немецкого командования я никакого не получал, дискредитировал советскую печать, сводки информационного бюро и внушал женам красноармейцев за отзыв из РККА домой их мужей по своей несознательности и не учитывая последствия этой серьезности[266].

Вопрос: Вы все еще продолжаете лгать органам следствия и пытаетесь уйти от дачи правдивых показаний о совершенном Вами преступлении. Рассказывайте конкретно, по чьему заданию Вы вели упомянутую выше антисоветскую пропаганду.

Ответ: Повторяю, что задания я ни от кого никакого не получал.

Вопрос: Прекратите свое запирательство!

Ответ: Я не запираюсь, а показываю откровенно.

Вопрос: Откровенности в Ваших показаниях совершенно нет, и Вы, запутавшись в своих лживых показаниях, окончательно встали на путь запирательства. Скажите, все же в дальнейшем Вы намерены давать следствию откровенные правдивые показания или нет?

Ответ: Что я показываю органам следствия, это же буду показывать и в дальнейшем. Других показаний я более давать не намерен.

Вопрос: Значит Вы не намерены честно раскаяться перед органами [госбезопасности] и Советской властью и не намерены давать следствию о своем преступлении правдивые показания?

Ответ: Да. Я уже неоднократно заявлял следствию, что кроме того, что я уже показал органам следствия, других показаний давать не намерен, и больше прошу мне эти вопросы не задавать, и отвечать на них я в дальнейшем не буду.

Протокол мною прочитан, ответы записаны с моих слов верно, в чем и расписываюсь.

Т. Малыгин[267]

 

Допросил: нач. отделения ГО НКВД

мл. лейтенант государст. безоп.[268]

 

Резолюция на последнем листе внизу: С показаниями обвиняемого Малыгина ознакомилась в его присутствии. Последний свои показания подтвердил полностью. 1/IV-[1942 г.]. И. о. райпрокурора[269].

Ф. 641/1. Оп. 1. Д. 14691. Л. 47 – 48. Подлинник. Рукопись.

 

[255] Малыгин Тимофей Михайлович, 1908 г. р., уроженец д. Холопья Няндомского р-на Архангельской обл., русский, б/п, образование среднее медицинское. 26 января 1938 г. за «антисоветскую агитацию» и «вредительство» приговорен к 10 годам ИТЛ, 27 декабря 1938 г. за побег – к 3 годам ИТЛ. Дело прекращено в 1940 г. при пересмотре за недоказанностью состава преступления. После освобождения работал заведующим Новорождественской больницей в Лысьвенском р-не Молотовской обл. В июне 1941 г. был призван в РККА. После возвращения из плена и прохождения госпроверки жил в с. Новорождественское, работал фельдшером. 5 января 1942 г. был арестован за «измену Родине».
 
[256] Слова, выделенные разрядкой, в тексте документа подчеркнуты.
 
[257] Подпись неразборчива.
 
[258] Подпись неразборчива.
 
[259] Так в документе; в действительности допрос Т.М. Малыгина состоялся 7 января 1942 г.
 
[260] Здесь и далее слова, выделенные разрядкой, в тексте документа подчеркнуты.
 
[261] Подпись неразборчива.
 
[262] Подпись неразборчива.
 
[263] Подпись неразборчива.
 
[264] Здесь и далее слова, выделенные разрядкой, в тексте документа подчеркнуты или отчеркнуты по левому полю абзаца.
 
[265] Рядом с данным абзацем на полях слева помета: «Он же не признавал?».
 
[266] Рядом с данным абзацем на полях слева помета: «Он же это не признает».
 
[267] 3 июня 1942 г. Т.М. Малыгин Особым совещанием при НКВД СССР приговорен к ВМН. Приговор приведен в исполнение 27 июня 1942 г. Реабилитирован Военным трибуналом Уральского ВО 6 июня 1961 г. Жена Малыгина Евдокия Ильинична, как «член семьи изменника Родины», Особым Совещанием при НКВД СССР 19 сентября 1942 г. была приговорена к 5 годам ссылки в Павлодарскую обл. Казахской ССР с конфискацией имущества. Реабилитирована Прокуратурой Пермской обл. 26 декабря 1989 г. (Ф. 643/2. Оп. 1. Д. 28872).
 
[268] Подпись неразборчива.
 
[269] Подпись неразборчива.