Укротитель «ТИГРОВ»

Мы не виделись несколько месяцев. Я пообещал на День танкиста отвезти его в Кубинку на свидание с «тридцатьчетверкой», чтобы он посидел за рычагами своей «ласточки». Но Борис Иванович угодил в госпиталь с приступом астмы и свидание с боевой юностью пришлось перенести. — Привози ребят, — попросил по телефону, когда выписался, — я им расскажу про Курскую дугу. Только приезжайте к десяти, чтобы я зарядку успел сделать… Каждое утро он бегает, а точнее – прыгает на двух алюминиевых костылях в Тимирязевском парке, отжимается и подтягивается на турнике. Независимо от погоды и времени года. Весной – ходит со студентами на байдарках. Говорит, что только спорт и продлевает ему жизнь. Через два года бывшему комсоргу танкового полка, доценту Тимирязевской академии Борису Шабалину будет 90 лет… И вот мы перед дверью его квартиры. Звонок пронзительно режет тишину, с той стороны — ни шороха. — Может, еще на зарядке? – предположил кто-то из школьников и зябко поежился. За окном лестничной площадки мела вьюга. Через три минуты на пороге возник Борис Иванович. Он держался за стенку, опираясь культей на толстую суковатую палку. У детей из нашей поисковой группы округлились глаза. Они впервые видели инвалида без протеза и костылей. — Простите, ребята, всю ночь не спал, — стал извиняться старый танкист. У него затряслись губы: — Меня вчера пытались ограбить… Его тесная квартирка перевернута вверх дном – ящики с одеждой, туристический инвентарь, полки с книжками. Что здесь могло интересовать грабителей? Он вытаскивает из гардероба старенький пиджачишко с орденскими планками и кидает его на диван: — Ордена искали, наверное, что ж еще? Откуда им знать, что они остались только на бумаге. Все мои награды сгорели на Курской дуге – два «Красных знамени», «За отвагу» и «Красная звезда»… Мы расселись вокруг стола, на который Шабалин высыпал фотографии из своего архива. — Борис Иванович, а вы помните свой первый бой? – спрашивает один из школьников. — Конечно!..16-го ноября 41-го на Волоколамском шоссе фрицы лезли на нас навалом, на каждую «тридцатьчетверку» приходилось по десять их Т-3, Т-4. Но как мы их били? Закапывали танки по башню и доставали своей мощной 76-мм пушкой с расстояния в два километра. А им, для того чтобы нас поджечь, нужно было подойти чуть ли не вплотную — метров на сто. — Ведь главное преимущество «тридцатьчетверки», — Борис Иванович раскрывает перед нами учебник для бронетанковой академии, — в мощной 76-мм пушке и в сильном дизеле. Плюс удачная конструкция броневых листов, скошенных на башне и на корпусе – они хоть и тоньше, но снаряды от брони рикошетировали. А у фрицевских «тигров» броня — сто миллиметров, но из-за того, что она под прямым углом, мы легко били этих зверей. Каждая наша «тридцатьчетверка» выбивала за день иногда по десятку, а то и больше фрицевских танков. Был в нашей танковой группе учитель из Краснодара Дима Лавриненко, так он за три месяца боев сжег 52 фашистских танка. А в декабре погиб — я был в это время уже в госпитале. Наша бригада от деревни Крюково, где сейчас Зеленоград, дошла до Новопетровского. Там надо было переправу делать, а бревен не оказалось. И тогда одна из колхозниц, у которой дом стоял у речки, подошла и говорит: «Ребята, ломайте мою избу». И танкисты сломали ее, а потом после войны построили новый дом. Представляете? Эта русская женщина с больным ребенком на руках пожертвовала избой, чтобы спасти танковую атаку! Но случилось так, что во время строительства этой переправы осколок мины попал прямо в сердце Лавриненко… — Почему немцы, у которых такая была мощная армия, не смогли взять Москву? Западные историки говорят, что их остановил мороз, что обозы отстали. А советской армии помогло чудо. — Это правда. Но не вся, — продолжает рассказ Шабалин. — Гитлер хотел взять Москву за неделю, но у них не было зимней одежды, они надевали то, что отнимали у населения. Я видел их соломенные ботинки, пилотки, натянутые на уши. Поэтому мы презрительно и называли их фрицами. Морально они были слабее нас. А главная правда заключается в том, что у нас была решимость погибнуть, но Москву не сдавать. Мы были голодные, грязные, часто замерзшие, но злые, как черти. Это была святая злость — человек даже терял способность испытывать боль, он становился богом. Под Москвой на поле боя стоял густой мат — люди шли на подвиг, рванув рубаху на груди единым стремлением спасти родину. Я, например, в первом же бою дал слово забыть о себе, убьют – хрен с ним, лишь бы до горла фрица добраться. А мы часто шли впереди пехоты и зверства фашистов видели — это ребенок, приколотый штыком немецким к стенке избы, сотни расстрелянных крестьян, сожженные в церкви жители деревни, изнасилованные женщины с вырезанными грудями. Все это мы видели и считали фашистов за зверей, и когда уничтожали их танки, то говорили: «Сегодня я сжег еще одного зверя». — А вам хоть раз было страшно, Борис Иванович? – спрашивают наши школьники. — Страх был не ведом, мы вообще не думали о нем. Я, возвращаясь из боя, даже не понимал, где нахожусь, на какой планете. И вот когда старшина поднесет стакан водки, начинаешь приходить в себя. А страх перед боем был, когда надо было себя преодолеть. Мы обычно ввязывались в бой после пехоты. Помню, как-то вылез из башни, смотрю, мимо нас батальон пехотный разворачивается в цепь, идут прямо на пулеметы, а впереди – комбат с наганом в руке. Молоденький капитан, совсем мальчишка. Идет и ревет во весь голос, слезы по щекам размазывает. Тут откуда не возьмись, подскакивает виллис Рокоссовского: «Ты что, сукин сын, ревешь? — Товарищ генерал, боюсь!..- Боишься, а все равно идешь?.. Молодец! Давай дальше веди своих орлов!..» — И вы представляете – улыбается Шабалин, — капитан после этого перестал плакать! – Рокоссовский был справедливым, ценил солдата и каждый его чуть ли не боготворил — как этот капитан… Борис Иванович попал на фронт с третьего курса истфака МГУ и возил с собой в танке книгу Николая Островского «Как закалялась сталь». Читал ее, как евангелие, солдатам на привалах у костров. Говорит, что роман помогал им воспитывать характер, многие страницами цитировали ее наизусть. — Она здорово потом помогла мне, эта книга, когда я сам потерял ногу. Я повторял все, что делал Островский, был беспощадным к себе и учился терпеть боль. Особенно на Курской дуге, где я в схватке с двумя «пантерами» потерял ногу… — Шабалин умолкает, погружаясь мысленно в то, грозное и жаркое лето 43-го, когда для него окончилась война. — Мы были всю ночь в танковой разведке, разгромили фашистский обоз, влетели в деревню, люди нас со слезами встречали. Показывали руки – немцы на них уже клейма выжгли, пронумеровали, чтобы как скот угнать в Германию. Меня затащили в погребок, угостили пирогами яблочными и в это время я слышу сверху крик: «Комсорг, фрицы!». Выскочил, дизель уже работает, экипаж на местах. А впереди — дымовая завеса и пехота на нас идет фрицевская. Я в это время засек «пантеру» — сволочной танк, у него пушка с огромной скоростью снаряда, а броня лобовая, как у «тигра» — 100 миллиметров. Она подставила бок и после третьего нашего удара горела как миленькая. Я на радостях отвлекся, и в это время — удар в борт, меня — башкой о боеукладку, и струей как из борова — кровь! Механик-водитель спас, наложил жгут. Кинули в полуторку, выбросили из нее мины противотанковые, и — по степи в медсанбат. Очнулся у палатки с красным крестом. Жаркое утро, хирурги прямо на улице оперировали на столах, в тазике чьи-то кишки, ампутированные конечности. Подбежал начальник медсанчасти корпуса полковник Селезнев, перетянул разорванные сосуды нитками, наложил фанерную лангету, и меня опять бросили в грузовик. Трехтонка мчит по степи, я смотрю в небо и вижу, как на нас пикирует мессер. Пули бьют по кузову, от него щепки в разные стороны, но машина, как заговоренная, домчалась до Поповки. Нас вытащили из кузова, сложили, как дрова в огороде. Деревню бомбят юнкерсы, осколки визжат, земля ухает, а мы ждем, что дальше. Только вечером какая-то колхозница врачей привела, когда меня уже мухи облепили… После операции Шабалина дважды пытались эвауировать в госпиталь. Первый эшелон фашисты разбили с воздуха, и половина вагонов сгорела вместе с ранеными. Танкист чудом выжил и на следующий день его с остальными, такими же, как он, «везунчиками» погрузили в сантрясучку — специальный вагон для ампутантов, с полками на пружинах. — Боль жуткая, многие не выдерживали, просили морфия. Я отвлекал себя от боли тем, что много читал, так и не стал морфинистом. Привезли в Курск, в госпиталь, размещенный в школе. А тут снова бомбежка — в палате шесть человек, кто стонал, кто матерился – убежать-то никак, все безногие. Меня взрывной волной вместе с оконной рамой бросило на соседа по койке. Это был поп из партизанского отряда, тоже без ноги. У него на пижаме – крест и орден Красного Знамени. Поп подвинулся, достал из тумбочки бутыль, закрытую кукурузным початком и налил в 300-граммовую кружку какой-то мутной жидкости. Для меня, как и для него, это оказалось спасением — самогон помогал снять боль. Лежали с этим попом в обнимку и весь день наливали из этой, почти трехлитровой бутыли — четверти по-русски. Только боль подступит – мы с ним по кружке вместо морфия – хлоп! Так и дотянули рассвета. А на следующее утро нас, еще пьяных, погрузили в санитарные вагоны. Боль нестерпимая, самогон кончился, поп кричит: «Боже, царя храни“ знаешь?» Я говорю – нет. Тогда он заорал «Боже, царя храни!..», а я – «Вставай, проклятьем заклейменный!..» Четыре дня, пока ехали в Казань, пели без остановки, и не было боли, я хоть отоспался. А куда потом этот поп делся, не знаю, потому что в госпитале нас было более трех тысяч безногих… Через неделю, после того, как мы уехали от Шабалина, старого танкиста положили в госпиталь для ветеранов войны – раз в год ему надо внутривенно капать сразу несколько препаратов, чтобы поддерживать в норме сосуды сердца и единственной ноги. Несколько дней назад он позвонил мне и сказал, что пришлось досрочно выписаться, так как в госпитале нет нужных медикаментов. Препараты трентал и солкосерил после отмены льгот теперь надо приобретать за собственный счет. — Мне только одного трентала в год надо 12 упаковок,- говорит Шабалин. – В среднем это более 80 тысяч рублей. Денег таких у меня никогда не было и не будет… Я не знал, что ответить старому танкисту. Интересно, кто через 60 лет после войны в стране, которую спасли такие, как Шабалин, мог придумать такой изощренный способ отблагодарить победителей?

19.05.2010, 6410 просмотров.

  • События и люди

      О событиях и людях, влияющих на ход истории. О поступках простых и честных людей, заинтересованных в том, чтобы с нашей страной считались. О героях прошлых лет и наших современниках.

  • История под грифом "секретно"

                   

     В этом разделе вы можете размещать для обсуждения материалы,  которые не имеют однозначной трактовки в истории, и которые еще ждут своего исследователя.

  • Помогите найти

     Здесь можно разместить запрос о судьбе  пропавшего солдата или офицера. Советы наших экспертов помогут выбрать правильное направление поиска.

  • Личный кабинет

    После регистрации в личном кабинете можно оставлять комментарии во всех разделах сайта, кроме форума. Для работы на форуме требуется отдельная регистрация.

     

  • Форум

     Это наш форум. Для работы на нем требуется отдельный аккаунт.

     

  • Контакты

    Электронная почта для связи с администрацией и редакцией. Не забывайте указывать обратный адрес, иначе ваше письмо останется без ответа.

  • Неврученные награды

    НАГРАДА ИЩЕТ ГЕРОЯСписок фронтовиков, которых ждут неврученные ордена и медали.

  • Неизвестные подвиги

    Наши истории Малоизвестные подвиги и потерянные судьбы.

  • Ищем сами

    Советы, которые могут быть полезны при самостоятельном поиске родственников, невернувшихся с войны.

  • Подставь плечо

    Истории людей, которые могут рассчитывать только на вашу помощь.

  • Песни, рожденные войной

    Здесь можно прослушать песни, посвященные военной тематике.

  • Видео

     Здесь представлены фильмы, на которых выросло не одно поколение страны, а также видеоматериалы актуальной тематики.

    • НЕ НАДО К НАШЕЙ ПАМЯТИ ТЯНУТЬ ГРЯЗНЫЕ ЛАПЫ

      НЕ НАДО К НАШЕЙ ПАМЯТИ ТЯНУТЬ ГРЯЗНЫЕ ЛАПЫ

        Каждый год накануне Дня Победы наш сайт подвергается атакам из разных концов планеты.Преимущественно это США, Великобритания, Испания, Украина, Казахстан, ну и Россия, конечно. Как говорится, в семье не без урода.

    • ИЩЕМ РОДНЫХ СЕРЖАНТА КУЗНЕЦОВА

      На Вахте памяти в Комаричском районе Брянской области подняты останки бойца.
      В нагрудном кармане гимнастерки лежала медаль "За боевые заслуги" с номером 161443.

    • ИЩЕМ РОДНЫХ ЛЕЙТЕНАНТА ЕМЕЛЬЯНОВА

      ИЩЕМ РОДНЫХ ЛЕЙТЕНАНТА ЕМЕЛЬЯНОВА

        Поисковый отряд "Иван Сусанин" разыскивает родственников младшего лейтенанта Емельянова, чьи останки были найдены при раскопках в г.Колпино Ленинградской области.

    • Найдены защитники Сталинграда

      Найдены защитники Сталинграда

      К нам обратился казачий поисковый отряд «Стальное пламя», который три года назад, в местах ожесточенных боев между поселком Привольным и селом Васильевка (Волгоградская область) обнаружил более 20 блиндажей с останками бойцов РККА...

    • Имена советских граждан, умерших в плену в городе Хамельн, Германия

      Имена советских граждан, умерших в плену в городе Хамельн, Германия

      В нашей редакции имеются списки советских граждан, погибших в плену и похороненных на кладбище в городе Hameln Западной Германии. Всего на этом кладбище похоронено 120 военнопленных, узников лагерей и угнанных на принудительные работы.